Гипотеза правовой нормы
Подборка наиболее важных документов по запросу Гипотеза правовой нормы (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Методологические проблемы толкования уголовного закона и судейского усмотрения при его применении: монография"
(Кузнецов А.Ю.)
("Проспект", 2025)Особенная часть состоит из разделов, глав и статей о преступлениях и санкциях за их совершение. Это институты преступления и наказания, общие вопросы которых регламентированы в Общей части. В целом ряде статей Особенной части установлены примечания об освобождении от уголовной ответственности (ст. 126, 205 и др. УК РФ) и от наказания (ст. 134 УК РФ), виды и основания применения которых также регламентированы в Общей части уголовного закона (гл. 11 и 12 УК РФ). Потому более обоснованным представляется подход, согласно которому нет самостоятельных институтов Особенной части, а гипотеза правовых норм, устанавливающих уголовную ответственность, располагается в статьях Общей части (ст. 37 - 42 и др. УК РФ), диспозиция - в статьях Общей (ст. 19, 20, 21 и др. УК РФ) и Особенной, а санкция - в статьях Особенной части УК <2>.
(Кузнецов А.Ю.)
("Проспект", 2025)Особенная часть состоит из разделов, глав и статей о преступлениях и санкциях за их совершение. Это институты преступления и наказания, общие вопросы которых регламентированы в Общей части. В целом ряде статей Особенной части установлены примечания об освобождении от уголовной ответственности (ст. 126, 205 и др. УК РФ) и от наказания (ст. 134 УК РФ), виды и основания применения которых также регламентированы в Общей части уголовного закона (гл. 11 и 12 УК РФ). Потому более обоснованным представляется подход, согласно которому нет самостоятельных институтов Особенной части, а гипотеза правовых норм, устанавливающих уголовную ответственность, располагается в статьях Общей части (ст. 37 - 42 и др. УК РФ), диспозиция - в статьях Общей (ст. 19, 20, 21 и др. УК РФ) и Особенной, а санкция - в статьях Особенной части УК <2>.
Нормативные акты
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2021)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021)Суд также пришел к выводу о том, что диспозиция ч. 1 ст. 2.6 Закона содержит описание конкретных противоправных действий (бездействия), исключающих совпадение признаков объективной стороны предусмотренного ею состава административного правонарушения с составами административных правонарушений, ответственность за совершение которых установлена КоАП РФ; в оспариваемой норме права слова "если данные действия запрещены нормативными правовыми актами органов местного самоуправления" относятся к гипотезе нормы и ставят возможность привлечения к ответственности в зависимость от наличия на территории конкретного муниципального образования соответствующих запретов, что не противоречит принципу равенства лиц, совершивших административные правонарушения, перед законом, закрепленному в ч. 1 ст. 1.4 КоАП РФ.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021)Суд также пришел к выводу о том, что диспозиция ч. 1 ст. 2.6 Закона содержит описание конкретных противоправных действий (бездействия), исключающих совпадение признаков объективной стороны предусмотренного ею состава административного правонарушения с составами административных правонарушений, ответственность за совершение которых установлена КоАП РФ; в оспариваемой норме права слова "если данные действия запрещены нормативными правовыми актами органов местного самоуправления" относятся к гипотезе нормы и ставят возможность привлечения к ответственности в зависимость от наличия на территории конкретного муниципального образования соответствующих запретов, что не противоречит принципу равенства лиц, совершивших административные правонарушения, перед законом, закрепленному в ч. 1 ст. 1.4 КоАП РФ.
Статья: Межотраслевая преюдиция в уголовном процессе
(Ильин А.В.)
("Закон", 2023, N 8)Следовательно, за исключением случаев недоказанности суд и при удовлетворении, и при отказе в удовлетворении требования в резолютивной части решения устанавливает наличие или отсутствие правоотношения и входящего в его содержание требования. Существование требования материальный закон связывает с установлением обстоятельств, входящих в гипотезу правовой нормы, диспозицией которой и служит притязание. Эти обстоятельства составляют родовой (типовой) предмет доказывания по данной категории дел (ч. 1 и 2 ст. 56 ГПК РФ, ч. 1 и 2 ст. 65 АПК РФ, ч. 3 ст. 62 КАС РФ). Соответственно, если требование удовлетворено (если в удовлетворении требования отказано по причине его отсутствия у истца), это означает, что суд должен установить все обстоятельства, с которыми закон связывает возникновение и принудительную реализацию через суд этого притязания. Если бы суд не установил данные обстоятельства, он бы не смог вынести такое решение. А поскольку определенное решение вынесено, из этого следует, что необходимые для него обстоятельства судом установлены. Так, если судом удовлетворен иск о взыскании оплаты по договору поставки, это означает, что суд установил существование между сторонами договора поставки, принадлежность истцу годного к немедленному осуществлению требования о взыскании платы вследствие неисполнения покупателем - ответчиком по делу в надлежащий срок обязанности оплатить поставленный по этому договору товар. Другой пример: если удовлетворен иск о возмещении вреда, причиненного здоровью, это означает, что суд установил, что ответчик виновно причинил вред здоровью истца, а также определил объем этого вреда и соразмерный вреду объем возмещения.
(Ильин А.В.)
("Закон", 2023, N 8)Следовательно, за исключением случаев недоказанности суд и при удовлетворении, и при отказе в удовлетворении требования в резолютивной части решения устанавливает наличие или отсутствие правоотношения и входящего в его содержание требования. Существование требования материальный закон связывает с установлением обстоятельств, входящих в гипотезу правовой нормы, диспозицией которой и служит притязание. Эти обстоятельства составляют родовой (типовой) предмет доказывания по данной категории дел (ч. 1 и 2 ст. 56 ГПК РФ, ч. 1 и 2 ст. 65 АПК РФ, ч. 3 ст. 62 КАС РФ). Соответственно, если требование удовлетворено (если в удовлетворении требования отказано по причине его отсутствия у истца), это означает, что суд должен установить все обстоятельства, с которыми закон связывает возникновение и принудительную реализацию через суд этого притязания. Если бы суд не установил данные обстоятельства, он бы не смог вынести такое решение. А поскольку определенное решение вынесено, из этого следует, что необходимые для него обстоятельства судом установлены. Так, если судом удовлетворен иск о взыскании оплаты по договору поставки, это означает, что суд установил существование между сторонами договора поставки, принадлежность истцу годного к немедленному осуществлению требования о взыскании платы вследствие неисполнения покупателем - ответчиком по делу в надлежащий срок обязанности оплатить поставленный по этому договору товар. Другой пример: если удовлетворен иск о возмещении вреда, причиненного здоровью, это означает, что суд установил, что ответчик виновно причинил вред здоровью истца, а также определил объем этого вреда и соразмерный вреду объем возмещения.
"Процессуальные особенности рассмотрения дел о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок в цивилистическом процессе: монография"
(Карпова А.А.)
(науч. ред. А.В. Юдин)
("Статут", 2024)Вторая группа оснований исков о признании ничтожных сделок недействительными содержит обстоятельства несоответствия тех или иных элементов состава юридического факта нормативным условиям (например, п. 2 ст. 168, ст. 169 ГК РФ). В основании иска лежат в данном случае обстоятельства несоответствия фактических обстоятельств - элементов несостоявшегося юридического факта - ничтожной сделки нормативным условиям (гипотезе (или гипотезам) правовой нормы).
(Карпова А.А.)
(науч. ред. А.В. Юдин)
("Статут", 2024)Вторая группа оснований исков о признании ничтожных сделок недействительными содержит обстоятельства несоответствия тех или иных элементов состава юридического факта нормативным условиям (например, п. 2 ст. 168, ст. 169 ГК РФ). В основании иска лежат в данном случае обстоятельства несоответствия фактических обстоятельств - элементов несостоявшегося юридического факта - ничтожной сделки нормативным условиям (гипотезе (или гипотезам) правовой нормы).
Статья: Теоретические модели вины потерпевшего в трудах пандектистов
(Сударев Г.А.)
("Вестник гражданского права", 2022, N 5)Согласно Ф. Виакеру в основе пандектистики лежит понимание права как "позитивной науки, в которой нормы права и правила их применения выводились исключительно из системы, понятий и доктринальных принципов: внеправовым ценностям или целям, будь то религиозным, социальным или научным, отказывали в способности создавать или изменять право" <29>, при этом ученый подчеркивает отличие позитивизма пандектистов от, с одной стороны, текстуального позитивизма и, с другой стороны, общенаучного позитивизма и предлагает ради более точного словоупотребления называть его "юридико-научным формализмом" <30>. Я. Шредер, проводя аналогичное разграничение, описывает "позитивизм" пандектистов и исторической школы как "идеалистическую теорию права, которая смотрит не только на позитивно установленное, но и на якобы заключенное в нем разумное " <31>. Он выделяет несколько импликаций такого понимания природы права <32>: закрытость правовой системы и ее изолированность от социальной реальности, а также беспробельность правовой системы как целого (но не беспробельность отдельных норм); для того чтобы принять правильное решение, судья должен провести логическую операцию субсумации, т.е. подведения фактических обстоятельств под гипотезу правовой нормы <33>.
(Сударев Г.А.)
("Вестник гражданского права", 2022, N 5)Согласно Ф. Виакеру в основе пандектистики лежит понимание права как "позитивной науки, в которой нормы права и правила их применения выводились исключительно из системы, понятий и доктринальных принципов: внеправовым ценностям или целям, будь то религиозным, социальным или научным, отказывали в способности создавать или изменять право" <29>, при этом ученый подчеркивает отличие позитивизма пандектистов от, с одной стороны, текстуального позитивизма и, с другой стороны, общенаучного позитивизма и предлагает ради более точного словоупотребления называть его "юридико-научным формализмом" <30>. Я. Шредер, проводя аналогичное разграничение, описывает "позитивизм" пандектистов и исторической школы как "идеалистическую теорию права, которая смотрит не только на позитивно установленное, но и на якобы заключенное в нем разумное " <31>. Он выделяет несколько импликаций такого понимания природы права <32>: закрытость правовой системы и ее изолированность от социальной реальности, а также беспробельность правовой системы как целого (но не беспробельность отдельных норм); для того чтобы принять правильное решение, судья должен провести логическую операцию субсумации, т.е. подведения фактических обстоятельств под гипотезу правовой нормы <33>.
Статья: Правовая природа обособленных структурных подразделений организаций
(Парамонова С.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2022, N 8)Понятие обособленного подразделения, введенное налоговым правом, называют собирательным, общим <49>, обладающим расширенной семантической амплитудой <50>, что распространять за границы данной отрасли без оговорок все-таки представляется спорным. Е.Е. Смолицкая относит данное понятие к категории "расширенных", одновременно не считая его сугубо цивилистическим, как и понятие "организация" <51>. По ее мнению, в налоговом праве применяется особый прием, который позволяет охватить более широкий круг правовых и экономических явлений, формулировать отраслевые правила с соблюдением принципа экономии правового материала. При этом она заметила еще один момент сужения понятия обособленного подразделения в налоговом праве, что привело к логическому парадоксу, нарушению тождества понятий в ГК РФ и НК РФ, и предлагает это устранить путем выведения временного признака (срока "жизни" рабочего места) из дефиниции в гипотезы правовых норм.
(Парамонова С.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2022, N 8)Понятие обособленного подразделения, введенное налоговым правом, называют собирательным, общим <49>, обладающим расширенной семантической амплитудой <50>, что распространять за границы данной отрасли без оговорок все-таки представляется спорным. Е.Е. Смолицкая относит данное понятие к категории "расширенных", одновременно не считая его сугубо цивилистическим, как и понятие "организация" <51>. По ее мнению, в налоговом праве применяется особый прием, который позволяет охватить более широкий круг правовых и экономических явлений, формулировать отраслевые правила с соблюдением принципа экономии правового материала. При этом она заметила еще один момент сужения понятия обособленного подразделения в налоговом праве, что привело к логическому парадоксу, нарушению тождества понятий в ГК РФ и НК РФ, и предлагает это устранить путем выведения временного признака (срока "жизни" рабочего места) из дефиниции в гипотезы правовых норм.
Статья: Технико-юридическое выражение полномочий суда в цивилистическом процессуальном законодательстве
(Потапенко Е.Г.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 5)Традиционно юридический факт, являющийся основанием для возникновения, прекращения или изменения субъективных прав и обязанностей участников правоотношения, закрепляется в гипотезе правовой нормы, устанавливающей условие применения диспозиции данной нормы. Процессуальные действия суда как часть его компетенции в качестве основания своего совершения, как правило, имеют юридические факты. "Установление юридических фактов, - пишет В.В. Ярков, - необходимо для реализации норм гражданского процессуального права. Через них определяется фактическая основа судебной деятельности в гражданском процессе" <34>. Если судебное усмотрение связано главным образом с установлением юридического факта, являющегося основанием для совершения судом процессуального действия, очевидно, что такое усмотрение должно вытекать из гипотезы процессуальной нормы. На это обращается внимание в литературе. Д.Б. Абушенко отмечает принципиальную важность указания "на гипотезу нормы как на элемент, в котором собственно и содержится нормативно-правовая основа для судебного усмотрения" <35>. Анализ норм цивилистического процессуального права подтверждает данный вывод, так как многие процессуальные нормы имеют неопределенную или относительно-определенную гипотезу. Например, в силу ч. 2 ст. 74 ГПК РФ вещественные доказательства, которые не могут быть доставлены в суд, должны быть осмотрены судом, подробно описаны, а в случае необходимости сфотографированы и опечатаны. Согласно ст. 170 ГПК РФ при отложении разбирательства дела вторичный вызов ранее допрошенных свидетелей в новое судебное заседание допускается только в случае необходимости. Из данных норм видно, что неопределенность гипотезы данных норм предоставляет суду дискрецию в определении основания совершения соответствующего процессуального действия.
(Потапенко Е.Г.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 5)Традиционно юридический факт, являющийся основанием для возникновения, прекращения или изменения субъективных прав и обязанностей участников правоотношения, закрепляется в гипотезе правовой нормы, устанавливающей условие применения диспозиции данной нормы. Процессуальные действия суда как часть его компетенции в качестве основания своего совершения, как правило, имеют юридические факты. "Установление юридических фактов, - пишет В.В. Ярков, - необходимо для реализации норм гражданского процессуального права. Через них определяется фактическая основа судебной деятельности в гражданском процессе" <34>. Если судебное усмотрение связано главным образом с установлением юридического факта, являющегося основанием для совершения судом процессуального действия, очевидно, что такое усмотрение должно вытекать из гипотезы процессуальной нормы. На это обращается внимание в литературе. Д.Б. Абушенко отмечает принципиальную важность указания "на гипотезу нормы как на элемент, в котором собственно и содержится нормативно-правовая основа для судебного усмотрения" <35>. Анализ норм цивилистического процессуального права подтверждает данный вывод, так как многие процессуальные нормы имеют неопределенную или относительно-определенную гипотезу. Например, в силу ч. 2 ст. 74 ГПК РФ вещественные доказательства, которые не могут быть доставлены в суд, должны быть осмотрены судом, подробно описаны, а в случае необходимости сфотографированы и опечатаны. Согласно ст. 170 ГПК РФ при отложении разбирательства дела вторичный вызов ранее допрошенных свидетелей в новое судебное заседание допускается только в случае необходимости. Из данных норм видно, что неопределенность гипотезы данных норм предоставляет суду дискрецию в определении основания совершения соответствующего процессуального действия.
Статья: Совершение сделки без полномочий: актуальные проблемы современного регулирования
(Цуркан В.М.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 7)Однако логика статьи работает лишь тогда, когда за пределы полномочий выходит недобросовестный представитель. Почему-то п. 1 ст. 183 умалчивает о том, являются ли последствия в виде совершения сделки от имени и в интересах представителя одинаковыми для лиц, в действиях которых был умысел, и для лиц, которые не знали и не должны были знать об отсутствии у них полномочий. Как правильно отмечает А.А. Ягельницкий, буквальное прочтение статьи наталкивает на следующие выводы: "Коль скоро добросовестность мнимого представителя нельзя обнаружить в гипотезе правовой нормы... можно заключить, что мнимый представитель может быть присужден к возмещению убытков в полном размере вне зависимости от наличия в его действиях хотя бы небрежности" <5>. По всей видимости, отвечать по сделке без полномочий добросовестный и недобросовестный представители обязаны действительно в равной степени, т.е. оба будут исполнять сделку на тех условиях, на которых она была заключена. Иной смысл разглядеть в заложенном в п. 1 ст. 183 крайне трудно. Складывается ощущение, что законодатель не проводит различий по степени добросовестности применительно к этому пункту намеренно, что вызывает еще больше вопросов. Исходя из этой логики получается, что обязывать к исполнению по сделке без полномочий можно как недобросовестное, так и добросовестное лицо.
(Цуркан В.М.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 7)Однако логика статьи работает лишь тогда, когда за пределы полномочий выходит недобросовестный представитель. Почему-то п. 1 ст. 183 умалчивает о том, являются ли последствия в виде совершения сделки от имени и в интересах представителя одинаковыми для лиц, в действиях которых был умысел, и для лиц, которые не знали и не должны были знать об отсутствии у них полномочий. Как правильно отмечает А.А. Ягельницкий, буквальное прочтение статьи наталкивает на следующие выводы: "Коль скоро добросовестность мнимого представителя нельзя обнаружить в гипотезе правовой нормы... можно заключить, что мнимый представитель может быть присужден к возмещению убытков в полном размере вне зависимости от наличия в его действиях хотя бы небрежности" <5>. По всей видимости, отвечать по сделке без полномочий добросовестный и недобросовестный представители обязаны действительно в равной степени, т.е. оба будут исполнять сделку на тех условиях, на которых она была заключена. Иной смысл разглядеть в заложенном в п. 1 ст. 183 крайне трудно. Складывается ощущение, что законодатель не проводит различий по степени добросовестности применительно к этому пункту намеренно, что вызывает еще больше вопросов. Исходя из этой логики получается, что обязывать к исполнению по сделке без полномочий можно как недобросовестное, так и добросовестное лицо.
Статья: Молчание как сделочное волеизъявление
(Мальцев Д.А., Луговской И.К.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 2)Таким образом, ни указание на нарушение обязанности, ни попытка ее замены на долженствование не решают догматических проблем, связанных с особенностями молчания. Нельзя не отметить, что в качестве дополнительных критериев определения наличия обязанности авторы и судебная практика стараются выделить наиболее типичные случаи, свидетельствующие о необходимости вменения такой обязанности. Наиболее распространенным является наличие прежних сделочных контактов. По-видимому, его выделение является экстраполяцией правила § 362 HGB, устанавливающего такое требование. Вернер Флуме настороженно относится к такой тенденции и, следуя собственным представлениям об отсутствии в гипотезе данной правовой нормы указания на изъявление в принципе, считает опасным для судебной практики ее генерализацию <73>. Однако, даже признавая определенное значение данного критерия, Канарис верно указывает, что сам по себе он ни оправдывает правопритязание на исполнение, ни дает полного представления о разнообразных основаниях вменения молчания лицу <74>.
(Мальцев Д.А., Луговской И.К.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 2)Таким образом, ни указание на нарушение обязанности, ни попытка ее замены на долженствование не решают догматических проблем, связанных с особенностями молчания. Нельзя не отметить, что в качестве дополнительных критериев определения наличия обязанности авторы и судебная практика стараются выделить наиболее типичные случаи, свидетельствующие о необходимости вменения такой обязанности. Наиболее распространенным является наличие прежних сделочных контактов. По-видимому, его выделение является экстраполяцией правила § 362 HGB, устанавливающего такое требование. Вернер Флуме настороженно относится к такой тенденции и, следуя собственным представлениям об отсутствии в гипотезе данной правовой нормы указания на изъявление в принципе, считает опасным для судебной практики ее генерализацию <73>. Однако, даже признавая определенное значение данного критерия, Канарис верно указывает, что сам по себе он ни оправдывает правопритязание на исполнение, ни дает полного представления о разнообразных основаниях вменения молчания лицу <74>.
Статья: Состав преступления и его основные черты
(Соловьева Е.А.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 3)Особую точку зрения о месте состава преступления в уголовно-правовой норме имеет М.А. Тулиглович, говоря, что состав конкретного преступления содержится только в гипотезе уголовно-правовой нормы, определяющей условия привлечения лица к уголовной ответственности, при этом элементы состава не содержатся ни в диспозиции, ни в санкции <40>. Справедливости ради отметим, что автор в охранительной норме включает в гипотезу и само запрещенное правило поведения, закрепленное в статье Особенной части <41>.
(Соловьева Е.А.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 3)Особую точку зрения о месте состава преступления в уголовно-правовой норме имеет М.А. Тулиглович, говоря, что состав конкретного преступления содержится только в гипотезе уголовно-правовой нормы, определяющей условия привлечения лица к уголовной ответственности, при этом элементы состава не содержатся ни в диспозиции, ни в санкции <40>. Справедливости ради отметим, что автор в охранительной норме включает в гипотезу и само запрещенное правило поведения, закрепленное в статье Особенной части <41>.
Статья: К вопросу о субъективной стороне и правовых последствиях обхода закона в праве России и Германии
(Двалишвили Л.З.)
("Мировой судья", 2023, N 6)Автор приходит к выводу о возможности квалификации в качестве обхода закона умышленного поведения одной из сторон сделки, направленного на избежание применения императивных правовых предписаний. В этом случае правовые последствия обхода закона предлагается дифференцировать в зависимости от направленности охраняемого обходимой нормой интереса. В условиях отсутствия умысла на обход закона у всех использовавших нестандартную правовую конструкцию лиц и превалирования по значимости публичных интересов, страдающих вследствие использования указанной правовой конструкции, в сравнении с интересами таких лиц указанная конструкция должна быть "подтянута" под гипотезу обойденной правовой нормы посредством расширительного телеологического толкования последней.
(Двалишвили Л.З.)
("Мировой судья", 2023, N 6)Автор приходит к выводу о возможности квалификации в качестве обхода закона умышленного поведения одной из сторон сделки, направленного на избежание применения императивных правовых предписаний. В этом случае правовые последствия обхода закона предлагается дифференцировать в зависимости от направленности охраняемого обходимой нормой интереса. В условиях отсутствия умысла на обход закона у всех использовавших нестандартную правовую конструкцию лиц и превалирования по значимости публичных интересов, страдающих вследствие использования указанной правовой конструкции, в сравнении с интересами таких лиц указанная конструкция должна быть "подтянута" под гипотезу обойденной правовой нормы посредством расширительного телеологического толкования последней.
"Научно-практический комментарий к Федеральному конституционному закону "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации"
(постатейный)
(под ред. Т.Н. Москальковой)
("Проспект", 2025)При этом необходимо отметить, что в гипотезе данной правовой нормы отсутствует указание на факты грубого или массового нарушения гарантированных Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина. Таким образом, инструментарий инициирования парламентских слушаний и участия в них не носит столько экстраординарного характера, как первые два полномочия, предусмотренные статьей 32 ФКЗ N 1.
(постатейный)
(под ред. Т.Н. Москальковой)
("Проспект", 2025)При этом необходимо отметить, что в гипотезе данной правовой нормы отсутствует указание на факты грубого или массового нарушения гарантированных Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина. Таким образом, инструментарий инициирования парламентских слушаний и участия в них не носит столько экстраординарного характера, как первые два полномочия, предусмотренные статьей 32 ФКЗ N 1.