Международное гуманитарное право
Подборка наиболее важных документов по запросу Международное гуманитарное право (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Международное право: Учебник"
(отв. ред. С.А. Егоров)
("Статут", 2015)Понятие международного гуманитарного права. Гуманитарная область международного сотрудничества охватывает широкий круг вопросов. В нее входит сотрудничество по вопросам науки, культуры, образования, обмена информацией, контактов между людьми. В центре гуманитарного сотрудничества находятся права человека.
(отв. ред. С.А. Егоров)
("Статут", 2015)Понятие международного гуманитарного права. Гуманитарная область международного сотрудничества охватывает широкий круг вопросов. В нее входит сотрудничество по вопросам науки, культуры, образования, обмена информацией, контактов между людьми. В центре гуманитарного сотрудничества находятся права человека.
Статья: Регулирование блокчейн-проектов, основанных на технологии распределенного реестра
(Брой Ш.У.)
("Право и цифровая экономика", 2021, N 4)Брой Шефан У., профессор, администратор баз данных, сертифицированный фидуциар с федеральным дипломом о высшем образовании, президент Johann Heinrich Pestalozzi University Inc., Флорида, США, Генеральный секретарь Швейцарского центра международного гуманитарного права.
(Брой Ш.У.)
("Право и цифровая экономика", 2021, N 4)Брой Шефан У., профессор, администратор баз данных, сертифицированный фидуциар с федеральным дипломом о высшем образовании, президент Johann Heinrich Pestalozzi University Inc., Флорида, США, Генеральный секретарь Швейцарского центра международного гуманитарного права.
Статья: Международно-правовое регулирование продовольственной безопасности в современных условиях
(Вечернин Д.С.)
("Международное публичное и частное право", 2023, N 3)Вечернин Денис Сергеевич, старший преподаватель кафедры общеправовых дисциплин и международного права Московского государственного гуманитарно-экономического университета, кандидат юридических наук.
(Вечернин Д.С.)
("Международное публичное и частное право", 2023, N 3)Вечернин Денис Сергеевич, старший преподаватель кафедры общеправовых дисциплин и международного права Московского государственного гуманитарно-экономического университета, кандидат юридических наук.
Статья: Международно-правовая охрана культурного наследия: терминологические проблемы и периодизация ее развития
(Гибадуллин Т.Д.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 11)- недвижимые и движимые культурные ценности, такие как памятники архитектуры, археологические месторасположения, произведения искусства и здания, в которых находятся культурные ценности (Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г. (ст. 1), а также раннее международное гуманитарное право);
(Гибадуллин Т.Д.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 11)- недвижимые и движимые культурные ценности, такие как памятники архитектуры, археологические месторасположения, произведения искусства и здания, в которых находятся культурные ценности (Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г. (ст. 1), а также раннее международное гуманитарное право);
Статья: Особенности регулирования субъективной стороны преступления в международном уголовном праве
(Скуратова А.Ю.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2025, N 2)На международно-правовом уровне процесс регламентации вопроса субъективной стороны осуществлялся фрагментарно. Отсюда - многообразие международно-правовой терминологии в части характеристики отношения лица к содеянному: "умышленно", "с намерением", "неосторожно", "преднамеренно", "сознательно", "зная и полагая", "обманно", "бесчестно". Так, в Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. указывается на "действия, совершаемые с намерением", в источниках международного гуманитарного права встречаются такие уточняющие характеристики, как "умышленное уничтожение", "преднамеренный захват", "вероломное убийство". Фрагментарность международно-правового регулирования подтверждается тем фактом, что учредительные акты органов международного уголовного правосудия до принятия Римского статута Международного уголовного суда (далее - Статут) <3> не выработали в этом аспекте единого подхода, в большей степени его содержание выкристаллизовывалось в ходе правоприменительной практики, прежде всего международных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде (МТБЮ, МТР), Специального суда по Сьерра-Леоне (СССЛ).
(Скуратова А.Ю.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2025, N 2)На международно-правовом уровне процесс регламентации вопроса субъективной стороны осуществлялся фрагментарно. Отсюда - многообразие международно-правовой терминологии в части характеристики отношения лица к содеянному: "умышленно", "с намерением", "неосторожно", "преднамеренно", "сознательно", "зная и полагая", "обманно", "бесчестно". Так, в Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. указывается на "действия, совершаемые с намерением", в источниках международного гуманитарного права встречаются такие уточняющие характеристики, как "умышленное уничтожение", "преднамеренный захват", "вероломное убийство". Фрагментарность международно-правового регулирования подтверждается тем фактом, что учредительные акты органов международного уголовного правосудия до принятия Римского статута Международного уголовного суда (далее - Статут) <3> не выработали в этом аспекте единого подхода, в большей степени его содержание выкристаллизовывалось в ходе правоприменительной практики, прежде всего международных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде (МТБЮ, МТР), Специального суда по Сьерра-Леоне (СССЛ).
Статья: Динамика функционирования международного права в условиях трансформации современного миропорядка: постнеклассический подход
(Милованович А., Наумов П.Ю., Холиков И.В.)
("Журнал российского права", 2022, N 11)<17> См.: Андриченко Л.В., Хабриева Т.Я. Межнациональные отношения как объект научных исследований // Вестник Российской академии наук. 2018. Т. 88. N 10. С. 928 - 935; Дамаскин О.В., Холиков И.В. Актуальные вопросы правового обеспечения сил и средств обороны и безопасности России в условиях современных военных конфликтов // Вестник Академии военных наук. 2018. N 4 (65). С. 121 - 128; Дамаскин О.В., Холиков И.В. Современные проблемы международного гуманитарного права // Современное право. 2017. N 5. С. 104 - 111; Военное право: в 3 т. / под общ. ред. А.Н. Савенкова, А.В. Кудашкина. Т. II: Современное состояние военного права. М., 2021; Капустин А.Я. Международное право в условиях трансформации современного миропорядка // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2015. N 5 (54). С. 850 - 857; Капустин А.Я. Санкции ООН: международно-правовая концептуализация принудительных мер // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. N 6 (73). С. 85 - 90; Каламкарян Р.А. Концепция господства права в современном международном праве // Государство и право. 2003. N 6. С. 50 - 57; Богатырев В.В., Каламкарян Р.А. Правоприменительный режим имплементации норм международного права в правовой системе Российской Федерации // Государство и право. 2018. N 11. С. 79 - 89; Хабриева Т.Я., Капустин А.Я. Международное право и санкции. Поиск границ допустимого // Вестник Российской академии наук. 2019. Т. 89. N 1. С. 3 - 9; Хабриева Т.Я. Венецианская комиссия Совета Европы как международная организация. СПб., 2021; Чернядьева Н.А., Васильева Ю.В. Влияние Ялтинской конференции на развитие современного международного права // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2021. Вып. 52. С. 394 - 423.
(Милованович А., Наумов П.Ю., Холиков И.В.)
("Журнал российского права", 2022, N 11)<17> См.: Андриченко Л.В., Хабриева Т.Я. Межнациональные отношения как объект научных исследований // Вестник Российской академии наук. 2018. Т. 88. N 10. С. 928 - 935; Дамаскин О.В., Холиков И.В. Актуальные вопросы правового обеспечения сил и средств обороны и безопасности России в условиях современных военных конфликтов // Вестник Академии военных наук. 2018. N 4 (65). С. 121 - 128; Дамаскин О.В., Холиков И.В. Современные проблемы международного гуманитарного права // Современное право. 2017. N 5. С. 104 - 111; Военное право: в 3 т. / под общ. ред. А.Н. Савенкова, А.В. Кудашкина. Т. II: Современное состояние военного права. М., 2021; Капустин А.Я. Международное право в условиях трансформации современного миропорядка // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2015. N 5 (54). С. 850 - 857; Капустин А.Я. Санкции ООН: международно-правовая концептуализация принудительных мер // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. N 6 (73). С. 85 - 90; Каламкарян Р.А. Концепция господства права в современном международном праве // Государство и право. 2003. N 6. С. 50 - 57; Богатырев В.В., Каламкарян Р.А. Правоприменительный режим имплементации норм международного права в правовой системе Российской Федерации // Государство и право. 2018. N 11. С. 79 - 89; Хабриева Т.Я., Капустин А.Я. Международное право и санкции. Поиск границ допустимого // Вестник Российской академии наук. 2019. Т. 89. N 1. С. 3 - 9; Хабриева Т.Я. Венецианская комиссия Совета Европы как международная организация. СПб., 2021; Чернядьева Н.А., Васильева Ю.В. Влияние Ялтинской конференции на развитие современного международного права // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2021. Вып. 52. С. 394 - 423.
Статья: Основные положения финского законодательства об уголовной ответственности юридических лиц
(Федоров А.В.)
("Российский следователь", 2024, N 6)<13> Параграфы главы "Военные преступления и преступления против человечности" содержат отсылки к международным договорам (относительно военных преступлений - к Женевским конвенциям 1949 г. и Дополнительным протоколам к ним 1977 г.), а также общую отсылку к нормам международных договоров и обычаям международного гуманитарного права. См.: Лобанов С.А. Военные преступления в международном и внутригосударственном праве // Образование и право. 2017. N 10. С. 174.
(Федоров А.В.)
("Российский следователь", 2024, N 6)<13> Параграфы главы "Военные преступления и преступления против человечности" содержат отсылки к международным договорам (относительно военных преступлений - к Женевским конвенциям 1949 г. и Дополнительным протоколам к ним 1977 г.), а также общую отсылку к нормам международных договоров и обычаям международного гуманитарного права. См.: Лобанов С.А. Военные преступления в международном и внутригосударственном праве // Образование и право. 2017. N 10. С. 174.
Статья: Проблемы обеспечения безопасности личности в международном праве
(Дюкарев В.В., Мигачева Е.В.)
("Безопасность бизнеса", 2022, N 4)Концепция безопасности личности в международном праве получила свое развитие в России и в зарубежных странах. Это было связано с развитием международного гуманитарного права, принятием Гаагских и Женевских конвенций, Всеобщей Декларации прав и основных свобод и Пактов о политических, социально-экономических и культурных правах. Определяя вопросы международной безопасности применительно к личности, международные документы в настоящее время исходят из существования установленного миропорядка, а деятельность государства реализуется во имя безопасности как личности, так и всего мирового сообщества.
(Дюкарев В.В., Мигачева Е.В.)
("Безопасность бизнеса", 2022, N 4)Концепция безопасности личности в международном праве получила свое развитие в России и в зарубежных странах. Это было связано с развитием международного гуманитарного права, принятием Гаагских и Женевских конвенций, Всеобщей Декларации прав и основных свобод и Пактов о политических, социально-экономических и культурных правах. Определяя вопросы международной безопасности применительно к личности, международные документы в настоящее время исходят из существования установленного миропорядка, а деятельность государства реализуется во имя безопасности как личности, так и всего мирового сообщества.
Статья: Ответственность в международном космическом праве
(Холиков И.В., Гранина Е.Д.)
("Право в Вооруженных Силах", 2023, N 6)Равно как и в случае причинения ущерба космическим объектом, ответственность возлагается на государство запуска; если таких государств несколько, то ответственность распространяется солидарно - так называемая солидарная ответственность. Вопросы привлечения к ответственности международных организаций представляются проблемными по аналогии с привлечением их к ответственности за нарушения других норм международного права; например, норм международного гуманитарного права <10>, применяемого в вооруженных конфликтах, которое, являясь компонентом общей системы международного права, выполняет важные регулирующие и охранительные функции в период конфликтного состояния межгосударственных отношений <11>.
(Холиков И.В., Гранина Е.Д.)
("Право в Вооруженных Силах", 2023, N 6)Равно как и в случае причинения ущерба космическим объектом, ответственность возлагается на государство запуска; если таких государств несколько, то ответственность распространяется солидарно - так называемая солидарная ответственность. Вопросы привлечения к ответственности международных организаций представляются проблемными по аналогии с привлечением их к ответственности за нарушения других норм международного права; например, норм международного гуманитарного права <10>, применяемого в вооруженных конфликтах, которое, являясь компонентом общей системы международного права, выполняет важные регулирующие и охранительные функции в период конфликтного состояния межгосударственных отношений <11>.
Статья: Особенности содержания и применения принципа законности в международном уголовном праве
(Скуратова А.Ю.)
("Российский юридический журнал", 2024, N 1)В ходе судебной практики содержание принципа законности было также расширено за счет введения так называемого критерия предсказуемости - определения того, могло ли лицо предвидеть, что за свои действия оно может быть привлечено к уголовной ответственности <45>. Обоснование необходимости такого нового критерия было предпринято в постановлениях Европейского суда по правам человека; особую остроту эта проблема приобрела в резонансном деле "Кононов против Латвии". Мнения членов Судебной палаты и Большой палаты по этому вопросу существенно разошлись, что показало сложность юридической оценки того, мог ли заявитель заранее (в 1944 г.) знать или предполагать, что однажды он будет привлечен к ответственности за свои действия, которые будут квалифицированы как преступные. Согласно аргументации Большой палаты ЕСПЧ на начало Второй мировой войны в международном гуманитарном праве сформировалось понятие военных преступлений, поэтому В.М. Кононов должен был осознавать преступность своих действий и возможность привлечения к уголовной ответственности за них. Схожую позицию в отношении критерия предсказуемости занял МТБЮ: как указала Апелляционная палата, "обвиняемый должен быть в состоянии оценить, что поведение является преступным в общепринятом смысле, без ссылки на какое-то конкретное положение" <46>. По мнению МТБЮ, принцип законности сводится к определению того, является ли деяние преступным по своей природе, - такой факт (его отсутствие) индивид вполне может оценить самостоятельно <47>.
(Скуратова А.Ю.)
("Российский юридический журнал", 2024, N 1)В ходе судебной практики содержание принципа законности было также расширено за счет введения так называемого критерия предсказуемости - определения того, могло ли лицо предвидеть, что за свои действия оно может быть привлечено к уголовной ответственности <45>. Обоснование необходимости такого нового критерия было предпринято в постановлениях Европейского суда по правам человека; особую остроту эта проблема приобрела в резонансном деле "Кононов против Латвии". Мнения членов Судебной палаты и Большой палаты по этому вопросу существенно разошлись, что показало сложность юридической оценки того, мог ли заявитель заранее (в 1944 г.) знать или предполагать, что однажды он будет привлечен к ответственности за свои действия, которые будут квалифицированы как преступные. Согласно аргументации Большой палаты ЕСПЧ на начало Второй мировой войны в международном гуманитарном праве сформировалось понятие военных преступлений, поэтому В.М. Кононов должен был осознавать преступность своих действий и возможность привлечения к уголовной ответственности за них. Схожую позицию в отношении критерия предсказуемости занял МТБЮ: как указала Апелляционная палата, "обвиняемый должен быть в состоянии оценить, что поведение является преступным в общепринятом смысле, без ссылки на какое-то конкретное положение" <46>. По мнению МТБЮ, принцип законности сводится к определению того, является ли деяние преступным по своей природе, - такой факт (его отсутствие) индивид вполне может оценить самостоятельно <47>.
Статья: Являются ли основные принципы уголовной ответственности индивидов общими принципами права? Часть 2: Принцип non bis in idem ("не дважды за одно и то же")
(Нефедов Б.И.)
("Международное правосудие", 2025, N 4)Хотя указанные принципиальные подходы стали использоваться в правоприменительной практике многих международных судебных органов <53>, свое международно-правовое закрепление они получили прежде всего в учредительных актах судов международной уголовной юстиции. Первым таким актом стал Устав Международного трибунала по бывшей Югославии, в статье 10 которого говорилось о том, что "ни одно лицо не может быть судимо национальным судом за деяния, представляющие собой серьезные нарушения международного гуманитарного права в соответствии с настоящим Уставом, за которые оно уже было судимо Международным трибуналом" <54>. При этом "лицо, которое было осуждено национальным судом за деяния, представляющие собой серьезные нарушения международного гуманитарного права, может быть впоследствии судимо Международным трибуналом только в случае, если: a) деяние, за которое оно было осуждено, было квалифицировано как обычное преступление; или b) судебное разбирательство в национальном суде не было беспристрастным и независимым, предназначалось для того, чтобы оградить обвиняемого от международной уголовной ответственности, или же дело не было расследовано обстоятельным образом" <55>. Важно, что в части 3 указанной статьи также нашло свое отражение требование о том, что "при определении меры наказания для лица, осужденного за преступление в соответствии с настоящим Уставом, Международный трибунал принимает во внимание степень отбытия любого наказания, определенного национальным судом для этого же лица за совершение того же деяния" <56>.
(Нефедов Б.И.)
("Международное правосудие", 2025, N 4)Хотя указанные принципиальные подходы стали использоваться в правоприменительной практике многих международных судебных органов <53>, свое международно-правовое закрепление они получили прежде всего в учредительных актах судов международной уголовной юстиции. Первым таким актом стал Устав Международного трибунала по бывшей Югославии, в статье 10 которого говорилось о том, что "ни одно лицо не может быть судимо национальным судом за деяния, представляющие собой серьезные нарушения международного гуманитарного права в соответствии с настоящим Уставом, за которые оно уже было судимо Международным трибуналом" <54>. При этом "лицо, которое было осуждено национальным судом за деяния, представляющие собой серьезные нарушения международного гуманитарного права, может быть впоследствии судимо Международным трибуналом только в случае, если: a) деяние, за которое оно было осуждено, было квалифицировано как обычное преступление; или b) судебное разбирательство в национальном суде не было беспристрастным и независимым, предназначалось для того, чтобы оградить обвиняемого от международной уголовной ответственности, или же дело не было расследовано обстоятельным образом" <55>. Важно, что в части 3 указанной статьи также нашло свое отражение требование о том, что "при определении меры наказания для лица, осужденного за преступление в соответствии с настоящим Уставом, Международный трибунал принимает во внимание степень отбытия любого наказания, определенного национальным судом для этого же лица за совершение того же деяния" <56>.