Ходатайство о допросе свидетеля в гражданском процессе
Подборка наиболее важных документов по запросу Ходатайство о допросе свидетеля в гражданском процессе (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Апелляционное определение Самарского областного суда от 05.10.2023 по делу N 33-11294/2023 (УИД 63RS0043-01-2023-000597-95)
Категория спора: Защита прав на жилое помещение.
Требования физического лица: 1) О признании утратившей право пользования жилым помещением; 2) О признании не приобретшей право пользования жилым помещением.
Обстоятельства: Истец указал, что, поскольку ответчица не является членом его семьи и утратила право пользования квартирой, которая была признана аварийной и взамен которой была предоставлена квартира, она подлежит признанию не приобретшей право в отношении спорного жилого помещения.
Решение: 1) Отказано; 2) Отказано.По ходатайству сторон в процессе рассмотрения настоящего гражданского дела в судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, были допрошены свидетели, как со стороны истца, так и со стороны ответчика: ФИО4, ФИО5, ФИО11., ФИО6, ФИО7 ФИО8, ФИО9, ФИО10 которрые не противоречат друг другу, и приняты судом в качестве доказательства по делу, поскольку даны незаинтересованными в исходе дела лицами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, предусмотренную положениями ст. 307 УК РФ.
Категория спора: Защита прав на жилое помещение.
Требования физического лица: 1) О признании утратившей право пользования жилым помещением; 2) О признании не приобретшей право пользования жилым помещением.
Обстоятельства: Истец указал, что, поскольку ответчица не является членом его семьи и утратила право пользования квартирой, которая была признана аварийной и взамен которой была предоставлена квартира, она подлежит признанию не приобретшей право в отношении спорного жилого помещения.
Решение: 1) Отказано; 2) Отказано.По ходатайству сторон в процессе рассмотрения настоящего гражданского дела в судебном заседании, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, были допрошены свидетели, как со стороны истца, так и со стороны ответчика: ФИО4, ФИО5, ФИО11., ФИО6, ФИО7 ФИО8, ФИО9, ФИО10 которрые не противоречат друг другу, и приняты судом в качестве доказательства по делу, поскольку даны незаинтересованными в исходе дела лицами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, предусмотренную положениями ст. 307 УК РФ.
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Принципы осуществления представительства по назначению в гражданском процессе
(Федина А.С.)
("Вестник гражданского процесса", 2023, N 2)Самостоятельной гарантией принципа соблюдения адвокатской тайны в гражданском процессе выступает запрет на допрос адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с исполнением обязанностей представителя (п. 1 ч. 3 ст. 69 ГПК РФ). Согласно п. 5 ч. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат не может разглашать сведения, сообщенные ему доверителем, без его согласия. Полагаем, что установленный в ГПК РФ запрет на допрос судебного представителя в качестве свидетеля выглядит категоричным и не согласуется с принципами диспозитивности, состязательности и истины в гражданском процессе. Если доверитель сам ходатайствует о допросе своего представителя об обстоятельствах оказания ему юридической помощи, установление которых поможет суду принять положительное для него решение, суд должен осуществить допрос судебного представителя.
(Федина А.С.)
("Вестник гражданского процесса", 2023, N 2)Самостоятельной гарантией принципа соблюдения адвокатской тайны в гражданском процессе выступает запрет на допрос адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с исполнением обязанностей представителя (п. 1 ч. 3 ст. 69 ГПК РФ). Согласно п. 5 ч. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат не может разглашать сведения, сообщенные ему доверителем, без его согласия. Полагаем, что установленный в ГПК РФ запрет на допрос судебного представителя в качестве свидетеля выглядит категоричным и не согласуется с принципами диспозитивности, состязательности и истины в гражданском процессе. Если доверитель сам ходатайствует о допросе своего представителя об обстоятельствах оказания ему юридической помощи, установление которых поможет суду принять положительное для него решение, суд должен осуществить допрос судебного представителя.
Статья: Процессуальная форма реагирования судов на обнаружение признаков преступления
(Дикарев И.С., Клочков А.В.)
("Законность", 2025, N 9)В первых советских процессуальных Кодексах этот вопрос решался дифференцированно. По УПК РСФСР 1923 г. (ст. 314, 315) в случае обнаружения лжесвидетельства кого-либо из допрошенных свидетелей, а равно указаний на совершение преступления кем-либо из лиц, не привлеченных к делу в качестве подсудимых, суду вменялось в обязанность выносить определение о привлечении соответствующего лица к ответственности и направлять дело для расследования, при необходимости применяя меру пресечения <2>. Если же необходимость привлечения кого-либо к уголовной ответственности обнаруживал участвовавший в деле прокурор, то соответствующие решения суд выносил по его ходатайству <3>. В гражданском процессе суд также наделялся правом возбуждения уголовного дела в случаях обнаружения подложности документов, а также в других случаях (ст. 151, 286 ГПК РСФСР 1923 г.). Помимо этого, действовавшее в тот период законодательство предусматривало направление сообщения судом прокурору для возбуждения расследования о каждом случае признания несостоятельными предприятия (ст. 390 ГПК РСФСР 1923 г.) или кооперативной организации (ст. 441 ГПК РСФСР 1923 г.) для выяснения, не была ли соответствующая организация доведена до несостоятельности бесхозяйственными или иными преступными действиями <4>.
(Дикарев И.С., Клочков А.В.)
("Законность", 2025, N 9)В первых советских процессуальных Кодексах этот вопрос решался дифференцированно. По УПК РСФСР 1923 г. (ст. 314, 315) в случае обнаружения лжесвидетельства кого-либо из допрошенных свидетелей, а равно указаний на совершение преступления кем-либо из лиц, не привлеченных к делу в качестве подсудимых, суду вменялось в обязанность выносить определение о привлечении соответствующего лица к ответственности и направлять дело для расследования, при необходимости применяя меру пресечения <2>. Если же необходимость привлечения кого-либо к уголовной ответственности обнаруживал участвовавший в деле прокурор, то соответствующие решения суд выносил по его ходатайству <3>. В гражданском процессе суд также наделялся правом возбуждения уголовного дела в случаях обнаружения подложности документов, а также в других случаях (ст. 151, 286 ГПК РСФСР 1923 г.). Помимо этого, действовавшее в тот период законодательство предусматривало направление сообщения судом прокурору для возбуждения расследования о каждом случае признания несостоятельными предприятия (ст. 390 ГПК РСФСР 1923 г.) или кооперативной организации (ст. 441 ГПК РСФСР 1923 г.) для выяснения, не была ли соответствующая организация доведена до несостоятельности бесхозяйственными или иными преступными действиями <4>.
Статья: Представление доказательств против себя в гражданском процессе
(Аргунов А.В., Халатов С.А.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 2)Казалось бы, эта страна еще до Второй мировой войны пошла по австрийскому пути и реформировала свой гражданский процесс в сторону социальной модели процесса. В нем появились и обязанность сторон сообщать полную и правдивую информацию о фактах, и возможность суда допросить стороны по обстоятельствам дела как свидетелей в случае недостаточности доказательств и даже истребовать документы у сторон спора ex officio (если на документ была сделана ссылка одной из сторон) или на основании ходатайства. С другой стороны, до 2002 г. сторона процесса могла истребовать через суд только те письменные доказательства, которые ее оппонент обязан представить согласно нормам материального права (т.е. имеется возможность подать отдельный иск о понуждении выдать те или иные документы - наследие исков ad exhibendum), а также те, на которые запрашиваемая сторона сама сделала ссылку <19>.
(Аргунов А.В., Халатов С.А.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 2)Казалось бы, эта страна еще до Второй мировой войны пошла по австрийскому пути и реформировала свой гражданский процесс в сторону социальной модели процесса. В нем появились и обязанность сторон сообщать полную и правдивую информацию о фактах, и возможность суда допросить стороны по обстоятельствам дела как свидетелей в случае недостаточности доказательств и даже истребовать документы у сторон спора ex officio (если на документ была сделана ссылка одной из сторон) или на основании ходатайства. С другой стороны, до 2002 г. сторона процесса могла истребовать через суд только те письменные доказательства, которые ее оппонент обязан представить согласно нормам материального права (т.е. имеется возможность подать отдельный иск о понуждении выдать те или иные документы - наследие исков ad exhibendum), а также те, на которые запрашиваемая сторона сама сделала ссылку <19>.
Статья: Раскрытие доказательств в состязательном гражданском процессе
(Алиэскеров М.А.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2022, N 1)В связи со сказанным целесообразно установить правило, согласно которому суд первой инстанции по ходатайству лица, участвующего в деле, может отсрочить раскрытие этим лицом определенных доказательств до выслушивания объяснений других лиц, участвующих в деле, и допроса свидетелей, о чем уведомляются лица, участвующие в деле.
(Алиэскеров М.А.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2022, N 1)В связи со сказанным целесообразно установить правило, согласно которому суд первой инстанции по ходатайству лица, участвующего в деле, может отсрочить раскрытие этим лицом определенных доказательств до выслушивания объяснений других лиц, участвующих в деле, и допроса свидетелей, о чем уведомляются лица, участвующие в деле.
Интервью: Нам нужно определиться с моделью уголовного процесса для его дальнейшего развития
("Закон", 2024, N 4)- Надо принципиально отличать злоупотребление от других нарушений, имея в виду, что злоупотребление - это злонамеренность, а не просто ошибка. При его совершении есть умысел, поэтому мы не можем анализировать это явление как общее применительно к частным и публичным субъектам. Возьмем публично-правовых субъектов (следователя, суд, прокурора). Они находятся под жесточайшим прессом уголовного закона, любое злоупотребление полномочиями - это уголовное преступление, которое влечет специальную уголовную ответственность. Также к ним могут быть применены меры дисциплинарной ответственности, и поскольку они обязаны выносить мотивированные решения, то процессуальная система построена на том, что все их решения подлежат разным видам контроля: прокурорскому надзору, ведомственному, судебному, для судов - инстанционному контролю, и эти решения можно оспаривать. Частное лицо находится в иных условиях, оно никакой ответственности за свои действия не несет, может защищаться как угодно, а также совершенно не обязано мотивировать свои решения, оно действует в своей свободной воле. Соответственно и естественно, что решения частных лиц никакому обжалованию не подлежат. Именно в отношении действий этих лиц возникает необходимость специальной конструкции, которая очень похожа на гражданско-правовую шикану. Если раньше, лет сто назад, институт злоупотребления правом развивался только в рамках гражданского права, то сейчас в связи с тем, что прав в уголовном процессе становится все больше, возникает необходимость в аналогичной конструкции в уголовном процессе. Мы предоставляем право, но понимаем, что мы его признаем тогда, когда оно используется по своему назначению, для реализации законного интереса, а если правом начинают манипулировать, то должна быть возможность в такой реализации права отказать. Хрестоматийный пример злоупотребления правом в уголовном процессе - затягивание процесса, пользуясь, допустим, правом поменять защитника, поменять не потому, что человек недоволен им, а в целях затянуть процесс и дождаться истечения срока давности по делу. Для этого обвиняемый, например, каждый день приглашает нового защитника. Или другой пример. Когда защитник заявляет ходатайство о допросе свидетеля защиты, то он вправе присутствовать на таком допросе, чтобы проконтролировать, что следователь выполнил ходатайство не формально и по-настоящему допросил свидетеля. Но возник новый феномен: нередко защитник ходатайствует о допросе в качестве свидетеля якобы защиты тех лиц, о наличии которых узнал от обвиняемого и которые в действительности являются свидетелями обвинения, поскольку были, например, очевидцами преступления. Следователь и так их собирается допросить, исходя из своего графика. Адвокат присутствует на таком допросе и, по сути, оказывает на свидетеля психологическое давление, свидетель начинает теряться в присутствии представителя обвиняемого. И преодолеть эту ситуацию можно только через конструкцию злоупотребления правом. Само право легитимно, оно должно существовать, но оно должно использоваться для допроса именно свидетелей защиты, а не для давления на свидетелей обвинения. При такой искаженной форме реализации этого права также возникает проблема с тайной следствия, так как, присутствуя на допросе, защитник получает дополнительную информацию, которую в иных условиях он бы получил при ознакомлении с делом по окончании следствия. Единственной внятной концептуальной основой для отказа в удовлетворении ходатайства о допросе свидетеля в таком случае, чтобы это не было произволом, будет обоснование того, что имеет место злоупотребление правом, для чего следователь должен показать логику такого злоупотребления. Это не всегда просто, требует культуры правоприменения, но такие техники необходимы, так как для частных лиц нет и не должно быть никаких иных механизмов, ни административных, ни дисциплинарных, для ограничения реализации их прав.
("Закон", 2024, N 4)- Надо принципиально отличать злоупотребление от других нарушений, имея в виду, что злоупотребление - это злонамеренность, а не просто ошибка. При его совершении есть умысел, поэтому мы не можем анализировать это явление как общее применительно к частным и публичным субъектам. Возьмем публично-правовых субъектов (следователя, суд, прокурора). Они находятся под жесточайшим прессом уголовного закона, любое злоупотребление полномочиями - это уголовное преступление, которое влечет специальную уголовную ответственность. Также к ним могут быть применены меры дисциплинарной ответственности, и поскольку они обязаны выносить мотивированные решения, то процессуальная система построена на том, что все их решения подлежат разным видам контроля: прокурорскому надзору, ведомственному, судебному, для судов - инстанционному контролю, и эти решения можно оспаривать. Частное лицо находится в иных условиях, оно никакой ответственности за свои действия не несет, может защищаться как угодно, а также совершенно не обязано мотивировать свои решения, оно действует в своей свободной воле. Соответственно и естественно, что решения частных лиц никакому обжалованию не подлежат. Именно в отношении действий этих лиц возникает необходимость специальной конструкции, которая очень похожа на гражданско-правовую шикану. Если раньше, лет сто назад, институт злоупотребления правом развивался только в рамках гражданского права, то сейчас в связи с тем, что прав в уголовном процессе становится все больше, возникает необходимость в аналогичной конструкции в уголовном процессе. Мы предоставляем право, но понимаем, что мы его признаем тогда, когда оно используется по своему назначению, для реализации законного интереса, а если правом начинают манипулировать, то должна быть возможность в такой реализации права отказать. Хрестоматийный пример злоупотребления правом в уголовном процессе - затягивание процесса, пользуясь, допустим, правом поменять защитника, поменять не потому, что человек недоволен им, а в целях затянуть процесс и дождаться истечения срока давности по делу. Для этого обвиняемый, например, каждый день приглашает нового защитника. Или другой пример. Когда защитник заявляет ходатайство о допросе свидетеля защиты, то он вправе присутствовать на таком допросе, чтобы проконтролировать, что следователь выполнил ходатайство не формально и по-настоящему допросил свидетеля. Но возник новый феномен: нередко защитник ходатайствует о допросе в качестве свидетеля якобы защиты тех лиц, о наличии которых узнал от обвиняемого и которые в действительности являются свидетелями обвинения, поскольку были, например, очевидцами преступления. Следователь и так их собирается допросить, исходя из своего графика. Адвокат присутствует на таком допросе и, по сути, оказывает на свидетеля психологическое давление, свидетель начинает теряться в присутствии представителя обвиняемого. И преодолеть эту ситуацию можно только через конструкцию злоупотребления правом. Само право легитимно, оно должно существовать, но оно должно использоваться для допроса именно свидетелей защиты, а не для давления на свидетелей обвинения. При такой искаженной форме реализации этого права также возникает проблема с тайной следствия, так как, присутствуя на допросе, защитник получает дополнительную информацию, которую в иных условиях он бы получил при ознакомлении с делом по окончании следствия. Единственной внятной концептуальной основой для отказа в удовлетворении ходатайства о допросе свидетеля в таком случае, чтобы это не было произволом, будет обоснование того, что имеет место злоупотребление правом, для чего следователь должен показать логику такого злоупотребления. Это не всегда просто, требует культуры правоприменения, но такие техники необходимы, так как для частных лиц нет и не должно быть никаких иных механизмов, ни административных, ни дисциплинарных, для ограничения реализации их прав.